Экономические аспекты сохранения окружающей среды

Рента от природных ресурсов

Собственники природных ресурсов получают от их использования или продажи доход в виде ренты. Чтобы подчеркнуть, что это именно рента от природных ресурсов (а не монопольная или административная рента), ее часто называют природной рентой. Методологически природную ренту нередко разделяют на два вида – земельную (от земли) и ресурсную (ренту от остальных видов природных ресурсов, в том числе горную и лесную ренту, плату за воду и др.).

Земельная рента

Это наиболее исследованный в экономической теории вид ренты, поэтому многие ее положения переносятся на другие виды ренты. Различают абсолютную и дифференцированную земельную ренту.

Абсолютная рента – это доход от худших участков земли (в случае горной ренты – худших месторождений), находящихся в эксплуатации, т.е. с наименьшей доходностью.

В сущности, это предельный доход от земли (см. 9.5), и поэтому участки земли (месторождения) с еще более низким доходом не эксплуатируются. И наоборот, участки земли с доходом выше абсолютной ренты (вследствие их высокого плодородия или хорошего местоположения) используются активнее и имеют более высокую цену. Этот дополнительный доход от участков более хорошего качества называется дифференцированной рентой. При этом различают дифференцированную ренту I (вследствие естественного плодородия или местоположения) и дифференцированную ренту II (вследствие инвестиций в землю или месторождение) рода.

Цена земли определяется путем капитализации ренты. На базе ренты устанавливается и арендная плата за участок земли.

Ресурсная рента

Для России наибольший интерес представляет такой вид ресурсной ренты, как горная, особенно нефтегазовая, в связи с тем что минеральные ресурсы представляют наиболее дорогую часть отечественных природных ресурсов и к тому же находятся в государственной собственности. По различным оценкам, нефтегазовая рента составляла от 25 до 40% ВВП России в разные годы, формируясь в основном за счет налогов на добычу и продажу газа, нефти и нефтепродуктов (прежде всего налога на добычу полезных ископаемых и экспортные пошлины), той части прибыли нефтегазовых фирм, которая превышает нормальную прибыль (см. 2.3), и, наконец, той части ренты, которая идет потребителям от заниженных цен на энергоресурсы (особенно газа) по сравнению с равновесными ценами, которые установились бы при отсутствии госрегулирования этих цен. По расчетам за 2008 г., нефтегазовая рента составляла 28% по отношению к ВВП, в том числе на доходы бюджета от нефтегазовой ренты приходилось 11%, доходы производителей – 5, доходы потребителей – 9, а еще 3% "съедали" убытки в нефтепереработке.

Косвенно о значении нефтегазовой ренты для России говорит доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете, которая велика и продолжает расти – с 42% в 2005 г. до 50% в 2011 г., в основном за счет экспортных пошлин на газ, нефть и нефтепродукты.

Экономические аспекты сохранения окружающей среды

Хотя использование природных ресурсов происходит не только в хозяйственной жизни, но экономика ответственна за наибольшую часть ущерба, который человечество наносит окружающей среде в ходе использования природных ресурсов. Примерами нерационального природопользования служат обезлесение в результате вырубки лесов, оскудение природного генофонда из-за разрушения среды обитания растений и животных, деградация сельскохозяйственных угодий из-за их неправильного использования, загрязнение окружающей среды отходами.

Экологическая проблема

Проблема сохранения окружающей среды (экологическая проблема ) стоит в мире достаточно остро. Так, одной из самых больших отрицательных экстерналий остается загрязнение окружающей среды отходами. Например, в России в 2011 г. забор свежей воды из природных водных объектов составил 56 млрд куб. м, из которых основная часть была сброшена очищенной, но 16 млрд куб. м – как загрязненные сточные воды. В том же году выбросы загрязняющих веществ в атмосферный воздух только от стационарных источников (т.е. не считая транспорта) составили 19 млн т (преимущественно это углерод), в основном в городах с крупными металлургическими предприятиями, прежде всего в Норильске, на который приходилось 10% подобных выбросов. Быстро увеличивалась величина твердых отходов производства и потребления, вес которых в 2009 г. достиг 3505 млн т.

Для решения или хотя бы смягчения экологической проблемы проводится экологическая политика, которая использует следующие основные способы:

  • налоги на загрязнение окружающей среды. В России к ним относятся плата за выбросы загрязняющих веществ (в том числе как от стационарных, так и передвижных источников), плата за сбросы загрязняющих веществ в водные объекты, плата за размещение отходов, плата за другие виды вредного воздействия на окружающую среду. Экономическая теория рассматривает подобные налоги как средство поощрять фирмы-загрязнители устанавливать очистное оборудование;
  • продажа разрешений на выброс определенного количества загрязняющего вещества. Например, американское Агентство по защите окружающей среды продает фирмам разрешения на выброс сернистого ангидрида (основного компонента "кислотных дождей") на аукционах. Причем разрешается перепродажа подобных разрешений между фирмами;
  • прямой контроль в виде установленных законом экологических стандартов или запрещений. Примером могут быть экологические стандарты на бензин и на выхлопы автомобилей;
  • добровольные усилия фирм и домохозяйств по охране окружающей среды (общественные кампании за чистоту от мусора, добровольные обязательства фирм по снижению загрязнения и т.д.).

Мнения по этому вопросу в обществе разделились.

Сторонники введения природной ренты утверждают, что нефтяники полностью присваивают себе сверхдоходы от продажи нефти. Логическим продолжением этого мнения является требование о необходимости изъятия у них сверхприбылей путем введения специального налога - природной ренты. Апологеты этой точки зрения выступают за справедливое, как они считают, перераспределение доходов нефтяников в пользу неконкурентоспособных предприятий. При этом никаких расчетов, подтверждающих необходимость введения природной ренты, ее сторонники не приводят.

Противники введения природной ренты называют подобные разговоры предвыборным популизмом и борьбой за голоса избирателей. Они утверждают, что для введения ренты нет ни малейших оснований. И в качестве обоснования своей позиции приводят расчеты и показатели работы нефтяной отрасли, которые показывают, что структура доходов и расходов российской нефтяной отрасли такова, что "сверхприбыли" нефтяной отрасли являются мифом, основанным на отсутствии правдивой информации о ситуации в российской нефтянке.

В частности, утверждают противники ренты, только прямая налоговая нагрузка на нефтяную отрасль сегодня составляет 38 процентов, что подтверждается заключениями международно признанных аудиторских компаний, а самым крупным налогом является плата за пользование недрами.

Кто прав и как тут в действительности обстоят дела, и попытались выяснить участники заседания Делового клуба "Российской газеты".

Природная рента - блеф

Природная рента - это желание государственной машины и целого ряда псевдоэкономистов за счет чего-то одного развить всю экономику, заявил руководитель Комитета Государственной Думы по экономической политике и предпринимательству Григорий Томчин. Да еще так, чтобы покорить весь мир. Это блеф.

Когда мы говорим о природной ренте, о том, что досталось даром, и запас чего иссякает, у нас происходит не выравнивание общества, а расслоение. Именно в тех странах, где активно эксплуатируются природные ресурсы, есть безудержно бедные и безудержно богатые.

Кроме того, интересно узнать: до какой степени брать эту ренту и у кого? Это же абсурд. Ведь если следовать логике сторонников ренты, то ренту нужно брать и со сборщиков яблок, и с тех, кто пьет воду.

А почему подпадает под ренту только нефть? Почему не воздух, которым дышат люди? Они же дышат, значит, надо брать с каждого воздушную ренту. Или так: люди дышат и накапливают здоровье, если воздух хороший. Если он плохой, то здоровья нет. Значит, повышенную воздушную ренту надо брать с тех, кто живет вокруг озера Байкал, - там воздух чище. Я против какого бы то ни было учета природной ренты.

Тем не менее вопрос налогообложения отраслей, имеющих сверхприбыль, и тех отраслей, которые мы хотим развивать, чтобы слезть с нефтегазовой иглы, вполне реальный. Сегодня налогообложение добывающих отраслей у нас, на мой взгляд, оптимальное. А налогообложение обрабатывающих отраслей - повышенное. Поэтому сегодня надо понизить общую налоговую базу и для тех, и для других. И при этом повысить специальную налоговую базу. Но сделать это не какими-то рентами или разделами продукции, а например акцизами. И притом синхронно. Результат может дать резкое снижение единого социального налога и снижение НДС до 15 процентов, а не до 18 процентов, как сейчас. А вот после этого повысить акцизы. Тогда общее налогообложение будет оптимальным.

Но мы могли бы жить лучше

Рентабельность нефтяного комплекса в России намного опережает среднюю рентабельность по промышленности в целом, сказал Владимир Иванов, директор программ развития исследовательского Центра стратегий развития и национальной безопасности. Так, если рентабельность по всей промышленности составляла в 2000 году 24,7 процента, то по нефтяному комплексу, по нашим оценкам, она на порядок выше.

Оправдан ли столь большой разрыв в рентабельности? Недавно вице-президент одной из крупнейших нефтяных компаний в прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" попробовал рассчитать доход нефтяных олигархов. Вот что у него получилось: в 2002 году в России было добыто 380 миллионов тонн нефти. Общая выручка за нее (включая и внутренний рынок) составила 60 миллиардов долларов. Из этой суммы было уплачено 21,7 миллиарда долларов налогов. Плата за транспортировку нефти составила 9 миллиардов. Сама добыча, а также ремонт оборудования и зарплата сотрудникам съели 15 миллиардов. Инвестиции в другие проекты обошлись нефтяникам в 10 миллиардов. На покупку активов ушло еще 2,8 миллиарда. Если из 60 миллиардов долларов последовательно вычесть все эти цифры, остается конечная, итоговая сумма - 1,5 миллиарда долларов. Это и есть собственно доход нефтяных компаний.

В большинстве стран, которым посчастливилось жить "на нефти", недра и их содержимое находятся в руках государства.

Исключением являются разве что США, где собственниками недр могут быть и государство, и частные компании. Но американцы зарабатывают деньги и решают свои социальные проблемы не за счет одной отрасли экономики. Если кто-то что-то где-то из земли и качает, то сколько с них брать и как собранные деньги потратить, решит штат, на чьей территории расположено месторождение.

Особую группу составляют ближневосточные страны: Бахрейн, Кувейт, Йемен, Саудовская Аравия, ОАЕ. И разведка, и транспортировка, и добыча, и продажа нефти там находятся в руках государственных компаний. Государства эти - монархии, и нефть фактически принадлежит царствующим династиям эмиров, шейхов и королей и ими же контролируется. Но короли и эмиры нефтедолларами с населением делятся, хотя, конечно, не поровну.

В крошечном Кувейте (третье место в мире по числу миллионеров) каждый гражданин при рождении получает 3 тысячи долларов. Кроме того, все жители имеют право на беспроцентную ссуду на строительство жилья. Каждый подданный получает по 170 долларов в месяц на несовершеннолетнего ребенка и 300 - на неработающую жену. В стране действует бесплатная медицинская помощь, а если пациенту нужна операция за границей, государство берет на себя все расходы. Примерно теми же преимуществами обладают и граждане Саудовской Аравии: медицинская страховка, бесплатное лечение и обучение за рубежом, беспроцентные ссуды на строительство дома и покупку автомобиля.

В Норвегии нефтяные компании отдают казне 78 процентов прибыли. Средства эти идут через бюджет на социальные нужды, обеспечивая населению один из самых высоких уровней жизни в мире. Все, что остается после трат на образование, медицину и прочие социальные нужды, вкладывается в ценные бумаги или инвестируется в экономику. Справедливости ради необходимо отметить, что население той же Норвегии составляет всего четыре с небольшим миллиона человек. Россиянину остается только завистливо вздохнуть.

Поэтому с учетом сегодняшнего состояния России платежи по природной ренте должны поступать в местные бюджеты и целенаправленно расходоваться на социальные нужды.

Не надо ловить черную кошку в темной комнате, где ее нет

Сверхприбыль у нефтяников есть, но только на конкретно взятой скважине, сказал Александр Перчик, доктор экономических наук, заведующий кафедрой горного права Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина. Но из этого нельзя делать вывод об общей рентабельности отрасли. Говорить о том, избыточные это доходы или нормальные, можно только по конкретным месторождениям, а по компаниям в целом оценивать доходность с точки зрения справедливости платы за недра просто некорректно.

Посмотрите на условия, в которых работают российские нефтяники и их зарубежные коллеги. Средний дебет скважины (объем ежесуточной добычи) в России сейчас 7-9 тонн нефти в сутки. А во Вьетнаме - 700 тонн. В Саудовской Аравии - 600 тонн, в Иране - 400 и так далее. Плюс разница в климате Западной и Восточной Сибири по сравнению с Персидским заливом. Как после этого можно сравнивать налогообложение в разных странах? Везде свои условия, своя специфика.

Давайте посмотрим на финансовую сторону российской нефтянки. Средняя мировая цена российской нефти держится на уровне 175 долларов за тонну - 24 доллара за баррель. Эксплуатационные расходы порядка 50 долларов на тонну. Транспортные затраты - нефть же из Сибири надо как минимум в порт доставить - примерно 25 долларов. Налог на добычу нефти составляет 20 долларов, экспортная пошлина - еще 15 долларов на тонну. Итого уже 110 долларов.

Не забывайте при этом, что государство у нас очень внимательно относится к вопросу налогообложения нефтяных компаний и не упускает возможности получить дополнительные доходы с нефтянки. Специалистам хорошо известно, что экспортные пошлины на нефть привязаны к мировым ценам на "черное золото". Выше цены - выше экспортные пошлины. Скажем, при мировой цене российской нефти марки Urals 20 долларов за баррель экспортная пошлина составляет 1,65 доллара, а при 30 долларах - 5,5 доллара.

То же самое относится и к прогрессивному налогу на добычу полезных ископаемых. Есть базовая ставка 340 рублей, а реальный налог по прошлому году составил почти 700 рублей. Причем все это - законодательно утвержденные меры.

Если к перечисленным налогам добавить налог на имущество, налог на прибыль и т.д., получается, что чистая прибыль с тонны нефти составляет порядка 30 долларов. А государство получает не менее 75 долларов с тонны. Вот и получается, что 75 долларов - это расходы, а остальные 75 получает государство. И только 25-30 получает нефтяная компания, добывающая нефть. Из этой прибыли она должна что-то выделить на развитие, на погашение взятых кредитов.

А как считают наши борцы за введение ренты? Берут 100 долларов - столько, дескать, остается у компании после вычета государством налогов, умножают на добычу и получают миллиарды. Но разве так можно считать? Операционных расходов, по их мнению, при добыче нефти вообще нет.

Одним словом, рента представляет собой очередной миф. Да, тема природной ренты периодически всплывает в обществе на уровне разговоров. Так, года два или три назад Иркутская дума разработала закон о ренте и направила его в Госдуму. Как ренту надо отбирать, куда ее направлять - все было расписано. А вот как ее считать, пускай разработает Правительство. Министерство природных ресурсов, которому отдали этот законопроект, заявило, что оно не знает, как считать ренту. И о том законе все забыли. Да это и понятно - нигде в мире никто никакой ренты не изымает.

Нет такого понятия. Есть понятная плата за пользование недрами. В России это экспортная пошлина и налог на добычу полезных ископаемых.

Говоря же вообще об отношении государства к отрасли, нужно не забывать, что нельзя жить одним днем, как это было в советские времена в той же нефтянке. В этой связи вспоминается случай в Анголе, где в свое время работал советником. Прибывшие в эту страну специалисты из СССР решили увеличить здесь добычу нефти. Разработали какие-то мероприятия и радостно пошли к министру на доклад. Тот выслушал их и... в течение трех дней выдворил из страны. Почему? Потому что предложенные решения были результативны на очень короткое время. Страна Ангола была нищей, но там думали о будущих поколениях. Не самый плохой пример для подражания.

Чем выше налоги государства, тем ниже инвестиции предприятий

Раньше говорили - надо отобрать землю, сейчас - надо отобрать природную ренту, говорит Михаил Задорнов, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам. Сама постановка этой политической позиции затрагивает достаточно низменные стороны любой человеческой натуры. Ведь в каждом из нас есть элемент этого, ну, может быть, за исключением олигархов.

На мой взгляд, не надо говорить о природной ренте. Надо говорить о налоговой нагрузке на каждую конкретную отрасль в целом.

Я провел сравнения - есть оценки международных нефтяных агентств, есть оценки Мирового банка, есть оценки наших независимых институтов (например, Центра развития), которые показали, что последние три года были для нефтянки удачными. Если посмотреть, сколько заработали нефтяные компании в России и в других странах за эти три года и сколько от этого получили государства, получается следующая картина.

По моим грубым подсчетам получается так: у нас государство и нефтяные предприятия разделили сверхдоход от превышения цены на нефть примерно поровну. А в мире, причем в разных странах - от Латинской Америки до Норвегии - государство в среднем изъяло две трети дохода, и треть осталась самим компаниям. Выходит, что с точки зрения международных сравнений есть определенная возможность для движения в сторону увеличения налогообложения. Но эта возможность для увеличения налоговой нагрузки весьма ограниченна. При сегодняшних благоприятных ценах предел дополнительного изъятия из нефтяной промышленности - максимум 3-5 миллиардов долларов в год.

Если будет политическое решение - технически это сделать можно. Но я подчеркну - нефтянка уже дает в бюджет порядка 21-22 миллиардов долларов. Так что увеличения можно добиться на 15 процентов - максимум на 20 к уже существующим налогам. Но мы уже достаточно близко находимся к пределу. К тому же цены на нефть не будут высокими вечно.

При этом не стоит забывать и о других отраслях. В металлургии многие предприятия (не буду называть) практически вообще не платят налогов на своих территориях, используя либо офшоры либо предприятия, которые находятся во внутренних офшорах как центрах консолидации прибыли. И здесь доля изъятия государством существенно ниже, чем в нефтяной промышленности. А выручка металлургов превышает 20 миллиардов долларов. Скажем, в лесной отрасли объем реализации - 5 миллиардов долларов. В рыбной промышленности порядка 3-4 миллиардов долларов. И так можно пройтись по каждой отрасли.

По всем отраслям мы можем набрать где-то 10 миллиардов долларов возможного роста налоговых платежей - это моя грубая оценка возможного дополнительного налогообложения со стороны государства. Сегодняшний бюджет России (без Пенсионного фонда) 80 миллиардов долларов. И мы можем его увеличить на 10-12 процентов, если проведем вот эту операцию по увеличению доходов. Надо ли это делать? С моей точки зрения, это вполне возможно и необходимо. Однако это надо сделать так, чтобы не подорвать инвестиционные возможности отраслей. Повышение налогового бремени должно быть не за счет сокращения инвестиций.

А риск такой сохраняется. Значит, нужен определенный консенсус между государством и собственниками предприятий, так как чем больше будет государство брать, тем меньше предприятия смогут инвестировать.

Но даст ли это положительный импульс развитию экономики? Вопрос достаточно спорный. Во-первых, потому что бюджет у нас, увы, не является инструментом ускорения экономического роста - он не подстегивает экономический рост. Во-вторых, от 60 до 80 процентов инвестиций - это инвестиции именно в ТЭК - в энергетику и транспортировку энергии и углеводородного сырья, поэтому, если сократить инвестиционные возможности, это резко ударит по темпам роста экономики. И в-третьих, как показывает опыт последних лет, именно крупные компании стали центрами привлечения инвестиций. Поэтому, принимая те или иные меры, надо отслеживать последствия, которые могут возникнуть для каждой конкретной отрасли.

Вот два года назад был введен налог на добычу природных ресурсов. Сегодня этот налог занимает четвертое место среди всех налогов в России и с его помощью изымается значительная часть доходов сырьевого сектора.

Все разговоры о том, чтобы распределять ренту между людьми, - это абсолютный предвыборный популизм. Поскольку даже если возможную налоговую прибавку разделить на 150 миллионов россиян, то это ничего не улучшит и не изменит.

Нельзя пилить сук, на котором сидишь

Дополнительное бремя, которое можно возложить на нефтяную отрасль, 2-3 миллиарда долларов в год, считает Евгений Ясин, доктор экономических наук, научный руководитель Высшей школы экономики. Это максимум.

Но нельзя пилить сук, на котором сидишь. У нефтянки высокие доходы по сравнению с другими отраслями промышленности, потому что именно ее продукция востребована на мировом рынке. Но если сравнить рентабельность наших нефтяных компаний с компаниями других стран, то увидим следующее. У нас природные условия далеки от идеальных, тарифы естественных монополий высоки и продолжают расти. Если цена на нефть упадет, скажем, до 12 долларов за баррель, добыча на большинстве наших месторождений станет просто нерентабельной.

У нас есть резервы в газовой промышленности, где внутренние цены ниже внешних примерно в пять раз (по ценам на сырую нефть - в 1,7 раза). Там есть и ресурсы для снижения издержек, для наведения порядка в распределении доходов. Но рассчитывать на то, что мы сможем получить какую-то ренту без повышения внутренних цен на газ и получить при этом средства на улучшение жизни беднейших слоев населения или на интенсификацию развития экономики, несерьезно.

Нам придется повышать цены на газ и за счет разницы цен для предприятия и покупателя можем собрать довольно приличную ренту, по моим оценкам, 5-6 миллиардов долларов в год. Правда, вырастут издержки предприятий-потребителей. Но, за исключением 2-3 отраслей, наша экономика с этим справится. Кроме того, она получит дополнительный стимул снижения издержек и повышения производительности. А она нуждается в стимулах.

Показателем размера ренты является соотношение между экспортными ценами и ценами внутреннего рынка. В нашей стране это различие в значительной степени "съедается" плохими мощностями перерабатывающих заводов. Выход готовых нефтепродуктов у нас гораздо меньше, чем на аналогичных зарубежных предприятиях. Для исправления ситуации нужны крупные инвестиции, и лишь после этого можно увеличить и налоговые изъятия. А пока нам приходится продавать нефть за рубеж всего-навсего в 1,7 раза дороже, чем на внутреннем рынке. О какой ренте тут можно говорить?

Но не забывайте, что государство получает большие объемы природной ренты и сейчас.

Государство ввело единый налог на добычу полезных ископаемых с очень простым начислением, которое игнорирует различия в качестве. Однако этот недостаток перевешивается простотой, которая исключает бюрократические злоупотребления.

Не сломать бы это равновесие

Давайте посмотрим на вопрос введения природной ренты с другой стороны, предложил главный редактор журнала "Нефть и капитал" Егор Друзенко. Допустим, государство выдавит из нефтяников все до копейки.

А сможет ли государство в его нынешнем состоянии эффективно распорядиться этими деньгами?

Оппоненты нефтяной отрасли ссылаются на пример Норвегии, где действительно существует фонд будущих поколений. Но, простите, там другая культура. Там министр может подать в отставку, если в печати его обвинят в коррупции. Ссылаются на систему Эмиратов. Но там имеется специальный центр, который действительно контролирует распределение денег. Строят аэропорты, дороги, системы орошения... У нас же есть центры по изъятию денег и их перераспределению в пользу отдельных групп, а вот центров, которые бы действительно заботились о будущих поколениях, увы, нет.

Важно, чтобы нынешние деньги нефтяников шли в нефтепереработку, в частности в нефтехимию, создание товаров народного потребления. За последние 10 лет мы в этом направлении значительно продвинулись. Сейчас нефтяная отрасль работает достаточно хорошо и государство получает с нефтяников достаточно приличные налоги. Это нормальный процесс и не надо нарушать этот с годами создавшийся баланс.

Выводы

Обсуждение специалистами вопроса о введении природной ренты показывает, что экономическая аргументация у сторонников введения нового налога отсутствует. А разговоры о возможности получения в бюджет за счет него 30-50 миллиардов долларов являются предвыборным блефом некоторых политиков.

Участники "круглого стола" справедливо отметили, что даже постановка вопроса о введении природной ренты абсурдна. Ведь тогда надо будет облагать новым налогом не только нефтяников и газовиков, но и... сборщиков фруктов, потребителей воды и так далее.

По оценкам специалистов, при благоприятной ситуации с ценами на нефть на мировом рынке максимальное увеличение налоговой нагрузки на нефтяную отрасль может составить примерно 3 миллиарда долларов, что в масштабах страны не даст особого экономического эффекта. С другой стороны, принятие решения об увеличении налоговой нагрузки должно учитывать все возможные последствия для российской экономики. В первую очередь сохранение инвестиционных возможностей предприятий добывающих отраслей, которые сегодня демонстрируют не только высокие темпы роста производства, но и являются крупнейшими заказчиками для смежных отраслей экономики.

Присвоение ренты является одним из наиболее характерных феноменов для «петрогосдуарств». Как явление оно присутствует не только в этих государствах, однако оно оказывает наибольшее влияние на их экономику в следствие их сырьевой направленности. Проявляется данный процесс, например, в институциональном кризисе и деградации институтов. Присвоение ренты – это не только коррупция в форме взяточничества. Последнее, скорее, является один из многих составляющих явления, именно поэтому выделяют законные и незаконные способы присвоения ренты. Присвоение ренты является большой проблемой развития стран с ресурсно-ориентированной экономикой. К таким странам относится и Россия.

Если судить по доле природной ренты в доходах российского государства, то приходится признать, что Россия является страной с ярко выраженной топливно-сырьевой специализацией в международном разделении труда.

Опасность высокой доли нефтегазовых поступлений в консолидированный бюджет связана прежде всего с прогрессирующим отставанием в технологическом и экономическом развитии, а также с растущей зависимостью российской экономики от мировых финансово-промышленных и политических доминант, в частности от мировых цен на топливно-сырьевые ресурсы, которые подвержены сильному давлению со стороны этих доминирующих центров.

Однако ситуация, сложившаяся в последние годы, позволяет говорить о том, что постепенно структура бюджета Российской Федерации меняется. По оценке Минфина доля доходов бюджета от нефтегазового комплекса в первых месяцах 2016 г. составила около 37,4%. Данная цифра является самым низким показателем доли нефтегазовых доходов с середины 2009 г.

Трансформация структуры бюджета связана в основном не со сменой политики государства или административными реформами, это произошло в связи с существенным падением цен на нефть.

Даже не смотря на столь значительное снижение нефтегазовых поступлений, их долю по-прежнему можно считать достаточно высокой. Сохранение тенденции развития нефтегазовой отрасли и открытие новых проектов для увлечения экспорта продуктов, говорит о том что российская экономика сохраняет природно-ресурсную направленность.

Важнейшей внутренней причиной, порождающей необходимость скорейшего выхода из существующей ситуации, является следующее: несоизмеримо преобладающая рентабельность ориентированных на экспорт ресурсо-добывающих отраслей по сравнению с обрабатывающей промышленностью, в основном реализующих продукцию внутри страны, оказывает сдерживающий эффект на развитие наиболее динамичных производств обрабатывающего сектора.

Одним их основных факторов, способствующих становлению неравномерной структуры бюджета и преобладанию доли нефтегазовых доходов, является большая разница между ценами на топливно-энергетические ресурсы при экспортной реализации и реализации внутри страны.

Так как существенную долю бюджета страны все еще составляют доходы от пользования природными ресурсами, государственный аппарат, в случае низких результатов своей деятельности, может направлять природную ренту на решение вопросов, которые необходимо решать путем использования средств, заработанных от развития перерабатывающего производства, внедрения новых технологий и модернизации оборудования, оказания услуг населению. Отсутствие определенности и точности в учёте рентных поступлений от торговли энергетическими ресурсами является причиной нецелевого расходования бюджетных средств и растрат большей его части в ходе непрозрачных и усложненных схем перераспределения в условиях слияния системы управления и бизнеса.

По причине того, что энергетические ресурсы являются фактором производства, обладающим определенной спецификой и характеризующимся, прежде всего, значительной неопределенностью в производительности, монопольным владением со стороны государства и исчерпаемостью, формирование цен на ресурсы существенно отличается от формирования цены труда или капитала. Большую долю денежных средств от реализации продукции, произведенной результате использования природных ресурсов страны, цена на которые устанавливается в результате значительного колебания цен на внешнем рынке, в мировой практике обычно отождествляют с факторной ценой использования специфического фактора производства — национальных недр, а не с рентной ценой других факторов производства или с прибылью производителя. Следовательно, существенная часть такой «сверхприбыли», полученной исключительно в результате колебаний конъюнктуры рынка, должна направляться собственнику данного фактора, то есть в данном случае – государству. Независимо от названия или причисления такого платежа к налогам или сборам, по сути своей он является факторным платежом.

Применяемый в России механизм изъятия и распределения ресурсной ренты не учитывает необходимости наличия системы стимулов к увеличению наукоемоксти производства, совершенствованию технологий, увеличению эффективности использования энергии и охране экологических систем и природной среды. Данный факт связан с тем, что в первую очередь ресурсная рента с экспорта извлекается таким методом как экспортные пошлины, а также с тем, что ресурсная рента на внутреннем рынке перераспределяется между производителями и потребителями нефти, газа и продуктов переработки через низкие цены на энергоносители напрямую (без поступления в бюджет). Еще одним фактором является разница экспортных пошлин на светлые нефтепродукты и темные, что создавало ситуацию нежелания модернизировать технологии нефтепереработки .

В российской экономике факторный платеж за использование российских недр при добыче нефти представлен двумя составляющими: налогом на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и экспортной пошлиной на нефть и нефтепродукты. При этом если НДПИ в целом соответствует смыслу факторного платежа, используемого для изъятия ресурсной ренты, то экспортная пошлина, несмотря на аналогичную НДПИ привязку к колебаниям мировых цен на нефть, не может в полной мере рассматриваться как механизм изъятия ресурсной ренты, поскольку представляет собой выборочное налогообложение иностранных потребителей. В результате использования экспортной пошлины внутренние и внешние цены различаются на ее величину (за вычетом издержек транспортировки на зарубежный рынок), что обеспечивает равновыгодность для производителя поставки тонны нефти на внутренний и внешний рынок.

Источник: М.Г. Чурина, Е.С. Абуздина ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ МЕХАНИЗМОВ ИЗЪЯТИЯ ПРИРОДНОЙ РЕНТЫ В ДОБЫВАЮЩИХ ОТРАСЛЯХ РОССИИ // Тенденции и проблемы в экономике России: теоретические и практические аспекты [Электронный ресурс]: материалы Всерос. науч.-практ. конф., 23 марта 2017 г. / под ред. С.А. Курганского. – Иркутск: Изд-во БГУ, 2017. – 293 с Теория рентного дохода Справедливое распределение рентных доходов Особенности прав собственности на природные ресурсы Природные ресурсы, как юридический термин Природный объект, как экономический термин Экология, как экономический термин Роль геологии в развитии нефтяной промышленности Финансирование геологоразведочных работ в России: роль государства Регулирование недропользования в РФ

(Пока оценок нет)

Источник : НИА-Природа

В начале нынешнего года в Государственной Думе состоялось рассмотрение в первом чтении законопроекта «О рентных платежах за пользование отдельными видами природных ресурсов», внесенного группой депутатов от разных фракций еще в декабре 2003 г. Законопроект был отклонен: его поддержали 116 депутатов, при необходимых 226 голосах. Представлял законопроект палате депутат В.К. Гартунг (фракция «Справедливая Россия»). Учитывая большой интерес читателей к данному вопросу, редакция «Природно-ресурсных ведомостей» обратилась к депутату Государственной Думы В.К. Гартунгу с просьбой дать интервью на эту тему. Беседу провела доктор экономических наук, профессор, в прошлом – тоже депутат Государственной Думы Л.Д. Гагут.


Л.Г. Чем объясняется, что важнейший законопроект шесть лет не рассматривался Государственной Думой?

В.Г. То, что законопроект пролежал в Думе шесть лет, само по себе является событием, потому что очень мало законопроектов, которые столько времени отлежали в Госдуме. Сам этот факт говорит о том, что это очень серьезный законопроект. Но он затрагивает весьма существенные экономические интересы влиятельных структур, которым хотелось бы сохранить существующее положение вещей.

Л.Г. В чем суть законопроекта?

В.Г. Законопроектом предлагается ввести в правовую практику такое понятие, как природная рента. Законопроектом предусматривается применение дополнительных видов платежей – рентных платежей за пользование отдельными видами природных ресурсов (углеводородное сырье, цветные металлы, руды черных металлов, драгоценные камни). В настоящее время после добычи эти виды ресурсов становятся собственностью добывающих компаний. Что же происходит дальше? Можно привести много примеров, как платятся налоги после продажи этих наших полезных ископаемых. Дело «ЮКОСа» - наиболее наглядный пример того, как через фирмы-посредники завышались затраты, и что оставалось после этого государству. Это только один пример, на самом деле все эти схемы живы и действуют до сих пор. Данным законопроектом предлагается, как и должно быть по Конституции, объявить все наши национальные богатства общенародной, т.е. государственной собственностью, и далее государство будет определять вознаграждение операторам, которые добывают эти полезные ископаемые. Подобная практика существует в Норвегии, в Объединенных Арабских Эмиратах и других странах. Собственником нефти являются сами эти страны, а компании-операторы по соглашению получают свою долю доходов от добычи природных ресурсов, в том числе компенсацию за издержки. То же самое предлагается сделать и нам. Природная рента является основой для поддержания выживания населения. И этим законопроектом мы хотим сделать нашу Конституцию действительно работающим документом, чтобы люди, если они живут на богатейшей земле, могли иметь и соответствующий уровень жизни. Следует отметить, что законопроект, о котором идет речь, вносился одновременно с законопроектом «О правах граждан Росси на доходы от использования природных ресурсов». Этим законопроектом предлагается создать государственный внебюджетный фонд – Фонд прав граждан России на доходы от использования природных ресурсов страны. Он будет формироваться за счет доходов, полученных от взимания рентных платежей («природной ренты») за пользование природными ресурсами. 80% средств этого фонда мы предлагаем распределять на лицевые счета граждан Российской Федерации. Данный законопроект тоже был отклонен в первом чтении. Это понятно, т.к. если отклонен первый закон, коль нет того, что распределять, то все остальное не имеет смысла.

Л.Г. Означает ли предложенное в законопроекте национализацию добывающих отраслей?

В.Г. Здесь не идет речь о национализации добывающих отраслей. Речь идет о том, что этим законопроектом восстанавливается прямое действие Конституции и восстанавливается общенародная собственность на недра. Как добывали частные компании, и в том числе с государственным участием, так и будут добывать. Другое дело, что государство становится собственником добытого. Законопроект не имеет никакой идеологической направленности. Поэтому если посмотрите состав авторов этого законопроекта, то тут представители самых разных фракций – КПРФ, "Справедливой России" и "Единой России".

Л.Г. А разве сегодня не существует механизма изъятия рентных доходов от добычи полезных ископаемых через налог на прибыль?

В.Г. Что такое налог на прибыль, его природа? Прибыль – это результат предпринимательской деятельности: тот, кто лучше работает, тот больше прибыли получает, правильно? Тот, кто хуже работает, меньше прибыли получает, соответственно, платят налоги они по-разному. Какая заслуга предпринимателей в том, что одному досталась легкодоступная нефть, другому – труднодоступная нефть? В чем здесь предпринимательская жилка? Какое вообще отношение к этому имеет налог на прибыль? Налогом на прибыль должна облагаться действительно заработанная предпринимателем прибыль – это правильно, и никакого отношения к этому законопроекту это не имеет.

Л.Г. Что конкретно даст принятие этого закона государству, добывающим предприятиям, гражданам нашей страны, регионам, где ведется разработка полезных ископаемых?

В.Г. Государство благодаря законопроекту о природной ренте становится собственником природных ресурсов и получает возможность контролировать ценообразование, при этом все затраты на инфраструктуру, на добычу полезных ископаемых ложатся на добывающие компании, и эта нагрузка с государственного бюджета снимается. Сегодня можно услышать много претензий по поводу того, что геологоразведка у нас фактически в загоне, инфраструктурой никто не занимается. В лучшем случае эти затраты берет на себя государство, что неправильно, потому что сверхприбыли остаются у частных компаний, а если нужно государству увеличить добычу, инфраструктурную составляющую, то нагрузку опять же несет государство, и это тоже неправильно. Поэтому введение рентных платежей за пользование отдельными видами природных ресурсов прежде всего поможет развитию добывающих отраслей.

В настоящее время условия добычи на различных месторождениях очень сильно отличаются. Одни месторождения практически нерентабельны, а другие дают сверхприбыли. Данный законопроект устраняет эту несправедливость: компаниям гарантируется право на компенсацию всех затрат, связанных с добычей, разведкой природных ресурсов, затрат на инфраструктуру, на железную дорогу и так далее. У нас известная проблема: есть богатые месторождения, например в Восточной Сибири, но там нет транспортных веток, все знают о богатейших месторождениях, но никто за них не берется, и, возможно, эти месторождения еще сто лет не будут разведаны. Наш законопроект решает эту проблему: те компании, которые добывают полезные ископаемые в очень благоприятных условиях, будут платить больше налогов. А те, которые не могут обойтись без лишних затрат, какое-то время вообще не будут платить налоги, потому что они будут получать возмещение. Кстати, такой механизм предусмотрен в законе «О разделе продукции». Почему-то иностранным компаниям мы такие права даем, а собственным компаниям не можем их предоставить.

Что даст гражданам страны. Полагаю, что законопроект мог бы решить многие социальные проблемы, особенно актуальные сейчас, во время глобального кризиса. Сегодня мы передали чиновникам право решать, куда направить доходы от продажи природных ресурсов: на строительство жилья, на медицину, на науку и так далее. А если бы мы эти деньги отдали на счета гражданам, они могли бы решить сами, куда и как их использовать: кому-то нужно обучить детей, кому-то поправить здоровье, кому-то – решить жилищную проблему.

Что касается регионов, распределения рентных доходов между отдельными добывающими субъектами федерации и государством, то это уже вопрос второго чтения законопроекта. Во втором чтении могут быть разные варианты и того, как использовать ренту гражданами – через лицевые счета граждан или как-то по-другому. В частности, при обсуждении законопроекта представители КПРФ заявляли, что нужно по-другому распределять ренту, и эта идея тоже имеет право на существование. Все это предмет второго чтения.

Л.Г. Не пострадают ли при этом доходы бюджета, ведь для части предприятий уменьшится налоговая нагрузка, тогда как изъятие сверхдоходов представляется достаточно проблематичным. Насколько вообще технически возможно сейчас уловить эту самую дифференциальную ренту и не открывает ли это простор для коррупции?

В.Г. По действующему бухгалтерскому учету затраты по каждому виду продукции считаются отдельно. Это раньше существовало так называемое перекрестное субсидирование, когда можно было по видам производства все в кучу складывать, и невозможно определить, где убыточное, а где прибыльное производство. Сейчас это исключено. Принятый сегодня механизм работает достаточно давно, и нет никакой сложности считать по каждому месторождению, тем более если мы можем считать по каждому виду продукции. Я не вижу тут сложности. Тем более что НДПИ сегодня считается по такой же схеме. В законопроекте механизм формирования фонда прописан так, что он позволяет максимально полно изымать сверхдоходы от добычи природных ресурсов. И я вас уверяю, что это будут совсем не те цифры, которые сегодня получает бюджет, даже в нынешней ситуации при нынешних ценах на сырье, не говоря уже о том, какие цены были полгода назад и какие доходы могло бы получить наше государство и наше население.

Л.Г. Почему же тогда, несмотря на все очевидные выгоды, этот законопроект не был принят?

В.Г. Думаю, что этому препятствовали те же причины, из-за которых закон пролежал в Госдуме в течение шести лет. За это время многое изменилось, некоторые идеи из этого проекта частично уже реализованы и потому потеряли актуальность. В частности, у нас появился Фонд национального благосостояния. Мы сегодня изымаем часть нефтяных сверхдоходов и аккумулируем их в специальных фондах. Но проблема распределения этих средств между гражданами не решена до сих пор. В чем, на мой взгляд, принципиальная причина того, почему такие законопроекты не принимаются? Вспомните басню, как лиса делила сыр. Двое спорили, она у одного откусила, у второго… Тот, кто делит, тот всегда при доле, понимаете? А при нынешнем уровне коррупции в нашей стране, какими бы несметными богатствами мы ни обладали, даже если мы еще что-то откроем, наши граждане не будут жить хорошо.

Л.Г. Каковы на Ваш взгляд, дальнейшие перспективы совершенствования рентного законодательства в нашей стране?

В.Г. Я считаю, что законопроект даже в этой ситуации не потерял своей актуальности, потому что он затрагивает фундаментальные основы нашего государства, и совершенствование законодательства в этом направлении позволило бы решить многие наши сегодняшние проблемы. Думаю, что эти идеи в конце концов найдут отражение в российском законодательстве. Уже сейчас принимаются меры, чтобы каким-то образом уравнять предприятия и учесть эту ренту. Мы освободили целый ряд участков по добыче от уплаты налога на добычу полезных ископаемых в связи с тем, что нужны затраты на геологию, на обустройство и так далее. Не так давно премьер-министр Путин В.В. встречался с руководителями нефтяных компаний и там обсуждался вопрос о введении налога на сверхдоходы. Речь идет именно о том, что этим налогом будут заменяться НДПИ и экспортная пошлина. То есть, если посмотреть налогооблагаемую базу, это и есть как раз закон о ренте. Это рентный платеж, который под другим названием обсуждается сейчас правительством. Существует опыт других стран, о которых сказано выше. Чем же Россия хуже этих стран и почему она не может так же рационально распоряжаться своими природными ресурсами? Мы должны признать право наших граждан на природные богатства, данные Богом нашей земле и нашим предкам, которые их сохранили, защитили, проливали кровь за эту землю, чтобы обеспечить достойную жизнь и нам, и нашим потомкам.

Ниже публикуются выступления представителей отдельных фракций и комитетов Государственной Думы при обсуждении законопроекта (в сокращении).


Кулик Г.В., зам. председателя Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам, фракция "Единая Россия".

Мы уже второй раз рассматриваем и будем третий раз рассматривать законопроект, который так сказать, пытается уловить ренту II и каким-то образом использовать ее отдельно от тех средств, которые поступают или могут поступать в бюджет. Еще раз хочу сказать, что налогооблагаемая база, которая предлагается, вернее, этот законопроект мало чем отличается от того законопроекта, который мы с вами рассматривали на предыдущем заседании, где одним из авторов был С.Ю. Глазьев. Это попытка посчитать издержки по каждому участку, где ведется добыча полезных ископаемых, определить какую-то цену реализации, в данном случае для участка предлагается цена реализации международная на бирже, что сделать практически невозможно, из трубы, только из трубы, где все перемешано, мы можем определить эту цену, одним словом, не технически и, самое главное, повторно, вдобавок к тому налогу на прибыль, который действует. По идее, раз добыча легкая – меньше затрат, а цена предлагается одинаковая, значит, в компании больше прибыли, она больше налог платит. В какой-то степени при этом улавливается эта рента, хотя, я согласен, этого недостаточно.

Сейчас мы с вами приняли другие меры, каким-то образом пытаемся уравнять предприятия и учесть эту ренту. Мы освободили целый ряд участков по добыче от уплаты налога на добычу полезных ископаемых в связи с тем, что нужны затраты на геологию, на обустройство и так далее. Совершенная, стопроцентная эта система? Нет, не совершенная. Дальше надо совершенствовать, надо думать об угле – такой проект есть, - о других полезных ископаемых. То есть работа в этом направлении ведется.

Еще одна сторона вопроса. Комитет сегодня не может поддержать предложение, которое целиком меняет порядок формирования бюджета, не соответствует принятому Бюджетному кодексу.

Комитет не поддерживает законопроект. Заключение правительства отрицательное. И честно могу вам сказать: практически его реализовать, поверьте мне, невозможно.


В.В.Жириновский, заместитель председателя Государственной Думы, фракция ЛДПР.

Фракция поддерживает этот законопроект, хотя мы понимаем, что он вряд ли будет принят Государственной Думой. Если вы будете брать во внимание следствие и не видеть причины, мы никогда не добьемся успеха. Вот приводятся две страны в пример – Объединенные Арабские Эмираты и Норвегия. Какое государственное устройство в обоих случаях? Монархия. А у нас республика. Если республика – тогда демократия, а раз демократия, тогда будут влиять политические силы, которым как раз выгодно то, что сегодня у нас происходит. А успех там, где монархические государства, - и Норвегия, и Объединенные Арабские Эмираты. В Объединенных Арабских Эмиратах вообще никакой демократии, там нет политических партий, практически не функционирует парламент, все эмир решает, и эмир заботится о подданных.

Конечно, слова "национализация" боятся некоторые наши руководители. Упаси бог, это самое главное, это нельзя нарушать, весь смысл демократической революции никой национализации, никакого возврата в руки государства, все должно быть в частных руках. А они все продают и туда гонят, и деньги там остаются. Мы одного чудака в Читу посадили, но все остальные – в Лондоне. Конечно, все это должно быть в руках государства, и по нефти, и по газу, и по всему остальному. Это самая доходная часть, за это идет война. Весь ХХ1 век за это будут биться все страны, и все войны, которые идут, - это войны за нефть или нефтепроводы. Вы думаете, им нужен наш парламент, наши политические партии? Труба нужна! Они нас заставляют подписать Энергетическую хартию, чтобы мы разрешили им подобраться к источникам энергоносителей. То есть это проблема глобальная, историческая. Все решается в других кабинетах. Нам никогда не разрешат взять в свои руки. Мы колония, из нас все высасывают, все выкачивают.


Н.Ф. Рябов, фракция КПРФ.

Мы, Коммунистическая партия Российской Федерации, уже на протяжении двадцати лет вам доказываем, что такие отрасли, как газовая, нефтяная, должны принадлежать всему народу, то есть находиться в собственности государства. Если бы это находилось в собственности государства, ни о какой ренте разговор сегодня не шел бы, все доходы аккумулировались бы в бюджете и расходовались бы постатейно в соответствии с теми решениями, которые мы с вами здесь принимали. Это и есть нормальная схема распределения доходов, получаемых от этих источников. Другого пути, как сегодня предлагается, особенно в условиях олигархического капитализма, мы не найдем. Все эти деньги уйдут на какой-то фонд, и потом ни фонда, ни лицевых счетов мы с вами не найдем.

Вот нам с вами нужно определить точно, хотим мы этого или не хотим. Судя по всему, мы не хотим национализировать эти отрасли, и даем тем товарищам, у которых находятся в ведении эти огромные доходы, реализовывать их в своих интересах, и будем считать копейки от ренты, и ничего в государственном масштабе никогда не решим, сколько бы мы об этом ни говорили. Поэтому я вас призываю одуматься и принять закон о национализации этих отраслей народного хозяйства.


Л.Ф. Шубина, фракция "Единая Россия".

Статья 20 проекта закона, который мы сейчас обсуждаем, предлагает иметь право на выплаты всем, независимо от того, каков доход семьи, какого возраста граждане Российской Федерации. И вот что касается того, о чем тут, в зале, говорил сейчас Рябов, мне кажется ностальгией по поводу того, чтобы раздать всем сестрам по серьгам. Мне кажется, уже пора от этого отходить. Мы социальное государство, это говорит о том, что мы должны адресно поддерживать те регионы и тех людей, которые сегодня нуждаются в помощи. Поэтому я считаю, что концепцию проекта закона невозможно даже рассматривать.

Но здесь есть вторая проблема, о которой я хотела бы сказать. Я думаю, что здесь должны быть особые преференции тем регионам, экологии которых наносится ущерб, где социальная обстановка напряжена из-за того, что идет разработка недр, и хочу привести в пример Сахалинскую область. В 1994 году, когда мы впервые в России начали разрабатывать шельф на условиях соглашения о разделе продукции, по соглашению нам должно было отходить 40 процентов от добычи нефти и 60 процентов шло в федеральный бюджет. И тогда мы стали изучать опыт Америки. Вот много говорили сейчас о Норвегии, об Арабских Эмиратах. В США Аляска прекрасно работает, добывая нефть и газ на условиях СРП. И вот там есть Перманентный фонд, он называется Фондом будущих поколений, но это только на Аляске, которой причиняется экологический ущерб и где, соответственно, есть другие последствия, вся-то Америка этого фонда не имеет! Так вот там совсем другое налоговое обложение. А у нас с принятием Бюджетного кодекса и Налогового кодекса как изменился налог, который остается на территории Сахалинской области? 5 процентов от нефти и 0 процентов от газа. Идет тяжелая техника, продавливаются дороги, наносится экологический ущерб, а Сахалинская область отправляет практически все деньги – около 8 миллиардов в год – в федеральный бюджет. Я полагаю, что здесь есть проблема. Я год уже об этом говорю и никак не могу добиться хотя бы понимания тех людей, от которых зависит решение этой проблемы. Надо менять налоговое законодательство. Надо менять Бюджетный кодекс. Надо давать преференции тем регионам, которые страдают от этих вещей.


А.М. Макаров, фракция "Единая Россия".

Действительно, вряд ли имеет смысл сейчас обсуждать перспективы, скажем так, восстановления советской власти. Мне кажется, что те проблемы, которые обсуждаются сегодня, намного глубже, чем содержание того проекта закона, который на самом деле мы рассматриваем. То, что нам было предложено рассмотреть, представляет собой порядок изъятия денег и потом их распределения, цельная концепция. Мы с вами только что, рассмотрев первый законопроект, могли убедиться в том, что вместо увеличения доходов мы получим их сокращение. Сейчас же предлагается все эти доходы взять и разделить подушно. Идея хорошая, но тогда почему только от нефти и газа? У нас же еще уголь есть, и лес есть, и еще немножко полезных ископаемых. А все мы кричим, что не хотим быть сырьевым придатком. Непонятно, почему мы все стыдимся того, что Бог даровал России недра? Может быть, проблема не в том, что у нас есть недра, а в том, как мы распоряжаемся доходами? И вот автор нашел наконец универсальный механизм – можно, оказывается, взять и поделить все на всех. Но тогда давайте заодно отменим и принятие бюджета на каждый год, потому что бюджет – это как раз те самые деньги, которые предлагается распределить подушно, других-то денег пока нет. И. простите, автор сегодня забыл сказать о том, что вот тот самый Фонд национального благосостояния отчисляет деньги для наших пенсионеров, потому что именно он восполняет недостаток средств в Пенсионном фонде. Как быть с ними? Как быть, наконец, с бюджетниками? Как быть с детскими садиками? И так далее… Или граждане после того, как мы все это раздадим, скинутся и сами решат, строить им детские садики или что-то еще?

Я думаю, что законопроект, который нам предлагается, ни к налоговому законодательству, ни к бюджетному никакого отношения не имеет, поэтому мне кажется, что мы должны просто отклонить этот законопроект.


Р.А. Шлегель, фракция "Единая Россия".

Я хотел бы не от фракции выступить, а свою личную точку зрения высказать по поводу этого законопроекта. Дело в том, что я категорически не согласен с тем, что этот вопрос не лежит в плоскости государственного регулирования добычи полезных ископаемых. На мой взгляд, как раз там он и находится. И вопрос, можно ли и нужно ли проводить дискуссию по поводу национализации недр, - это сейчас вопрос номер один, потому что наши недра должны принадлежать людям. Собственно, в Конституции об этом и написано, и те, кто сегодня добывает полезные ископаемые, на мой взгляд, имеют право на их добычу, транспортировку, разработку месторождений, но не имеют права на сами ресурсы, поскольку они их не разведовали, это им досталось в наследство, так скажем, они за них не воевали. Поэтому, на мой взгляд, этот вопрос должен быть поднят, и, естественно, я присоединяюсь к тем, кто говорит о том, что недра должны быть национализированы.

Что касается непосредственно этого законопроекта, то ввиду юридических причин, на мой взгляд, он не должен быть принят. Я готов поддержать законопроект, который будет доработан в плане национализации недр. Вот, например, если почитатьотзыв правительства, то в отзыве правительства мы можем найти юридическое обоснование, почему этот закон не нужно принимать, но я не увидел, так скажем, обоснования идеологического. Я думаю, что господин Христенко даже не читал этот отзыв, скорее, его написал какой-то его сотрудник-юрист, а вопрос между тем как раз таки политический, а не юридический.


В.К. Гартунг (заключительное слово).

Уважаемые коллеги, во-первых, я хочу поблагодарить всех, кто высказался. Тема действительно важная, поэтому я хотел бы остановиться на некоторых позициях, которые были озвучены в процессе выступлений.

Первое – сразу хочу разочаровать сторонников национализации и образовать противников национализации добывающих отраслей, сказав, что на самом деле о национализации добывающих отраслей речь не идет. Речь идет о том, что этим законопроектом восстанавливается прямое действие Конституции и восстанавливается общенародная собственность на недра. Вот только об этом идет речь, чтобы все понимали. Как добывали частные компании, и в том числе с государственным участием, так и будут добывать. Другое дело, что государство становится собственником добытого. Вот это, я считаю, правильно. И, кстати, хочу сказать, что этот законопроект не иммет никакой идеологической направленности. Если посмотрите состав авторов этого законопроекта, то тут представители как минимум трех фракций – КПРФ, "Справедливой России" и "Единой России".

Следующее – говорилось о том, что невозможно подсчитать затраты по каждому участку недр. Посмотрите, как сегодня у нас считаются затраты по действующему бухгалтерскому учету: каждый вид продукции считается отдельно, и затраты по нему – отдельно. Это раньше было так, что можно было по видам производства все в кучу складывать, и где-то убыточное, где-то прибыльное… - так называемое перекрестное субсидирование было. Сейчас это невозможно делать. Принятый сегодня механизм работает много лет, и нет никакой сложности считать по каждому месторождению, тем более если мы по каждому виду продукции можем считать. Я не вижу тут сложности. Тем более что НДПИ сегодня считается по такой же схеме.

Следующее – говорилось о том, что сегодня есть механизм изъятия доходов от добычи полезных ископаемых через налог на прибыль. Налог на прибыль, заметьте. Что такое налог на прибыль, его природа? Прибыль – это результат предпринимательской деятельности: тот, кто лучше работает, тот больше прибыли получает, правильно? Тот, кто хуже работает, меньше прибыли получает, соответственно, платят налоги они по-разному. Какая заслуга предпринимателей в том, что одному досталась легкодоступная нефть, другому – труднодоступная нефть? В чем здесь предпринимательская жилка? Какое вообще отношение к этому имеет налог на прибыль? Налогом на прибыль должна облагаться действительно заработанная предпринимателем прибыль – это правильно, и никакого отношения к этому законопроекту это не имеет.

Сегодня прозвучало в выступлениях, что если из бюджета изъять, там меньше станет. Механизм формирования фонда прописан так, что он позволяет максимально полно изымать сверхдоходы от добычи природных ресурсов. И я вас уверяю, что это будут совсем не те цифры, которые сегодня получает бюджет, абсолютно не те, даже в нынешней ситуации при нынешних ценах на сырье, не говоря уже о том, какие цены были полгода назад и какие доходы могло бы получить наше государство и наше население. Это можно посчитать, это цифры, совершенно несопоставимые с тем пенсионным обеспечением, которое имеем сегодня мы с вами, все граждане России, которые платят пенсионерам. Кстати, основная масса пенсий формируется за счет работающего населения, и только маленькая доля доплачивается из федерального бюджета. Это несопоставимо с теми доходами, которые могли бы получить граждане, прими мы с вами этот законопроект.

Следующее, что хотелось бы сказать. Конечно, будь на то политическая воля, мы могли бы принять этот законопроект в первом чтении и затем решить проблему распределения рентных доходов между регионами (это ответ на выступление Л.Ф. Шубиной). Во втором чтении могут быть разные варианты и того, как использовать ренту – через лицевые счета граждан или как-то по-другому. В частности, представители КПРФ заявляли, что нужно по-другому распределять ренту, и эта идея тоже имеет право на существование. Все это предмет второго чтения.

И самое последнее, о чем хотелось сказать представителям "Единой России", выступавшим здесь. Вчера вот так случилось, что я включил телевизор, и идет сообщение о том, что премьер-министр встречался с руководителями нефтяных компаний и там обсуждался вопрос о введении налога на сверхдоходы. Угадайте, о чем идет речь? Речь идет именно о том, что этим налогом будут заменяться НДПИ и экспортная пошлина. То есть, если посмотреть налогооблагаемую базу, это и есть как раз закон о ренте. Это рентный платеж, который под другим названием обсуждается сейчас. Поэтому хотел бы депутатов Государственной Думы попросить не перекладывать свои обязанности на председателя правительства, который вносит законопроекты, разрабатывает, за нас все делает. Так, может, он и зарплату будет за нас с вами получать? Мы-то для чего сюда ходим?

Спасибо вам большое за внимание. Очень жаль, что законопроект не принят. В любом случае спасибо фракции "Единая Россия", что она допустила до обсуждения этот законопроект. Лучше поздно, чем никогда. Спасибо вам большое.

Рента – это регулярно получаемый доход с капитала, имущества или земли, не требующий предпринимательской деятельности.

Экономисты используют термин «рента» в более узком значении: экономическая рента – это цена, уплачиваемая за использование земли и других природных ресурсов, количество (запасы) которых строго ограничено. Именно уникальные условия предложения земли и других природных ресурсов – их фиксированное количество – отличает рентные платежи от заработной платы, процента и прибыли. Где бы практически не использовалась земля, ее предложение остается неизменным. Фиксированный характер предложения земли означает, что спрос выступает единственным фактором, определяющим земельную ренту. Если спрос на землю близок к нулю, то и земельная рента будет равна нулю. Изменение величины ренты не оказывает никакого влияния на количество имеющейся земли. Исторически сформировались определенные формы собственности на землю. В большинстве государств она находится в частной собственности, и исходным условием для образования ренты является ее аренда.

При капитализме получила распространение предпринимательская аренда, при которой предприниматель вкладывает в землю собственный капитал с целью получения прибыли и ведет хозяйство с использованием наемного труда. Такая аренда распространена в США, Великобритании, Франции, Бельгии и многих других государствах.

На протяжении всего ХХ столетия наблюдается тенденция к соединению земельного собственника и предпринимателя в одном лице. Однако и при этом рентные отношения не исчезают. В стоимость продукции сельского хозяйства включаются наряду с материальными затратами, зарплатой, нормативная прибыль и плата за землю (рента) как за собственный производительный ресурс, вовлеченный в производство.

Рентные отношения складываются между собственниками земли и арендатором по распределению дохода. Одна его часть – в виде обычной прибыли – присваивается предпринимателем, а другая передается земельному собственнику. Отсюда, рента – это излишек (сверхприбыль) над обычной средней прибылью предпринимателя-арендатора.

Арендная плата за землю, как правило, бывает больше ренты, она учитывает, кроме того, процент на капитал, вложенный в имущество землевладельцами. Это могут быть жилые и хозяйственные постройки, ирригационные сооружения, средства связи и т.д.

Рассмотрим механизм получения ренты. Допустим, имеется земля трех видов: лучшая, средняя и худшая. При равных вложениях капитала и труда на одинаковых по размеру участках могут быть получены различные результаты вследствие различного плодородия земли. Более высокая производительность и соответственно урожайность в этом случае всецело являются следствием различий в естественном плодородии. Поэтому собственник земли будет стремиться получить весь дифференцированный добавочный доход. Поэтому рента на лучшую землю, будет выше, чем за среднюю, а за среднюю выше, чем за худшую. Худшая земля будет давать ее владельцу лишь чистуюэкономическую (абсолютную) ренту , а средняя и лучшая, наряду с абсолютной рентой, еще и дифференциальную . Дифференциальная рента с худшей земли будет равна нулю.



Любой фактор производства в некоторой сфере его применения удерживается тем, что он получает за свои услуги оплату, покрывающую его альтернативную стоимость, т. е. его доход при наилучшем альтернативном использовании. В противном случае он перешел бы в другую сферу, так как там он получит большую выручку за оказываемые услуги.

Наименьшая оплата услуг фактора, достаточная, чтобы удержать его в данной области применения и предотвратить переход в другую, называется удерживающим доходом .

Экономическая рента есть превышение оплаты услуг фактора над удерживающим доходом

На рис. 4 показаны линии спроса и предложения некоторого фактора производства. Площадь фигуры OAEQ E соответствует удерживающему доходу, площадь ЕAР E – экономической ренте.

Экономическая рента является на рынке факторов аналогом излишка производителя на рынке товаров. Она показывает, на сколько оплата фактора выше той суммы, которой достаточно для привлечения его в данную сферу (рис. 5).

В первом варианте (рис. 5а) предложение фактора абсолютно эластично. В этом случае вся оплата равновесного объема его услуг будет представлять собой удерживающий доход (площадь заштрихованного прямоугольника OР E EQ E ). Если цена услуг хоть чуть-чуть упадет, то фактор целиком переместится в другую область применения. Например, пенсионеры готовы предложить свой труд в качестве гардеробщиков только за определенную плату, ниже которой они предпочтут работать вахтерами.

Второй вариант (рис. 5б) предполагает восходящую линию предложения услуг фактора. Повышение цены на услуги привлекает на рынок все большее их количество, но одновременно оно приносит ренту всем уже задействованным единицам услуг фактора, кроме

Рис. 19.5 - Эластичность предложения фактора и экономическая рента

Третий вариант (рис. 5в). Предложение фактора абсолютно неэластично – линия предложения вертикальна. Это означает, что на рынке предлагается фиксированное количество услуг фактора, какой бы ни была их цена. Теоретически цена может упасть до нуля, а объем предложения останется тем же, фактор не переместится в альтернативную область применения. Тогда вся оплата его услуг целиком определяется его спросом и является экономической рентой. В этом случае ее называют чистой экономической рентой . Иллюстрацией может служить предложение участков земли в центре Санкт-Петербурга. Изменение арендной платы не может растянуть или сжать имеющуюся площадь.

Соотношение между экономической рентой и удерживающим доходом определяется формой и положением линии предложения. Чем менее эластично предложение, тем большая доля оплаты услуг фактора приходится на экономическую ренту и меньшая – на удерживающий доход, и наоборот.

Объем предложения любого фактора является в течение какого-то промежутка времени нечувствительным или слабо чувствительным к изменению цены, не в состоянии мгновенно или достаточно быстро увеличивать предложение своих услуг в ответ на ее скачок вверх. Такие промежутки времени принято называть соответственно мгновенным и коротким периодами. В результате имеет место прирост в оплате услуг фактора, который называют квазирентой . Ее отличие от земельной экономической ренты состоит только в том, что она носит временный, преходящий характер. Увеличение цены в длительном периоде привлечет на рынок дополнительное количество фактора, готового предложить свои услуги по более низким ценам, и квазирента исчезнет.

Если же учесть неоднородность качества и местоположения земли, то избыток ренты над рентой с худшего из всех используемых участков называют дифференциальной рентой . Обычно ее измеряют путем сопоставления рент с одинаковых по площади худшего, среднего и лучшего участков (рис. 19.6).

Рис. 6 - Дифференциальная земельная рента

На рис. 19.6 представлены эти участки, среди которых участок на рис. а) представляет худший участок, на рис. б) – средний и на рис. в) – лучший. На худшем участке дифференциальная рента (затененный прямоугольник) отсутствует, на среднем и лучшем участках она имеет место, и ее источник – более высокая производительность этих участков по сравнению с худшим. Повышенная производительность увеличивает MRP земли и в результате смещает линию спроса на услуги земли вверх, из положения D 1 в положения D 2 и D 3 . При заключении арендного договора собственник земли стремится обратить всю земельную ренту в свой доход. Арендатор может получить только часть дифференциальной ренты в случае, когда ее прирост обусловлен произведенным им улучшением земельного участка в период действия арендного договора. Такую дифференциальную ренту, связанную исключительно с осуществляемыми людьми улучшениями земель, называется дифференциальной рентой II рода в отличие от дифференциальной ренты I рода, появление которой объясняли в свою очередь природными, «естественными», различиями земельных участков. В дальнейшем, при заключении нового договора, собственник земли постарается учесть прирост ренты и включить его в состав арендной платы. В этой связи обычно утверждается, что арендатор земли заинтересован в максимально длительных сроках действия арендного договора, а собственник земли – в обратном.

Если собственник земли пожелает продать землю, то его выручка от продажи (цена земли) будет равна капитализированной земельной ренте . Последняя представляет собой сегодняшнюю (текущую) ценность ожидаемых будущих рентных платежей.

Так что же такое рента вообще и природная в частности? Рента - это, во - первых, не заработанная прибыль, которая может выступать как дифференцированная (за счёт лучшего качества земель, расположенных вблизи потребителя производимой продукции и т.д.; за счёт эксплуатации богатых месторождений, расположенных вблизи перерабатывающих производств в отличие от бедных, какие находятся вдали от них и др.), абсолютная или монопольная (в случае, когда собственником ресурсов является государство или частный владелец ресурсов). Во-вторых, это доход, который возникает вне предпринимательской деятельности (например, при благоприятной сложившейся конъюнктуре в условиях конкуренции). В-третьих, она может выступать в различных категориях её источников: ценовой (разность между мировой и внутренней ценой произведенного товара и др.), ассимиляционной (когда воспроизводством ресурсов или среды обитания управляет естественная ассимиляционная функция природы), экологической ренты.

Вся природная рента, таким образом состоит из не заработанной прибыли, получаемой за счёт использования недр (горная рента), земельных ресурсов (земельная рента), водных ресурсов (водная рента), лесных ресурсов (лесная рента), биотических ресурсов (биотическая рента), ассимиляционная и экологическая ренты. Последние две составляющих природной ренты - возникают, по большей части, в условиях использования рекреационных ресурсов и могут в совокупности рассматриваться как рекреационная рента. Она, как правило, является источником дохода государств, использующих выгодное климатическое, географическое положение и не стремящиеся развивать производство, негативно влияющее на состояние окружающей среды, понижающее способность ассимиляционной функции природы восстанавливать своё качество и ресурсы. Для России рекреационные ресурсы - это один из будущих важных компонентов поступательного развития общества.

Наиболее доходными являются: горная, земельная, лесная и биотическая ренты.

Резюмируя представления о природной ренте, можно в общем говорить о том, что природная рента это часть дохода, которая формируется природопользователем вне зависимости от его предпринимательской деятельности - это сверхприбыль, которая образуется за счёт уникальных свойств месторождений полезных ископаемых, земельных, водных, биотических, рекреационных ресурсов, способных формировать дифференцированную часть ренты.